Войти


Глава ФАС России Игорь Артемьев: "Системный недостаток наших госзакупок — низкая конкуренция..."

В эксклюзивном интервью украинскому изданию ZN.UA один из ключевых идеологов системы госзакупок Российской Федерации и глава Федеральной антимонопольной службы (ФАС) Игорь АРТЕМЬЕВ рассказывает о ее нынешнем состоянии и дальнейших перспективах

Россия гораздо позже Украины начала реформировать систему госзакупок. Однако отставание ей удалось ликвидировать достаточно быстро. В ее сегодняшнем арсенале и электронные аукционы, и поддержка отечественного производителя, и обязательная публикация текстов контрактов, и возможность для неучастников обжаловать торги, и целый ряд других инструментов. Некоторые из них до сих пор не реализованы в Украине.

В 2014 г. развитие российских госзакупок переходит в следующую стадию — создания федеральной контрактной системы (ФКС). Профессионализация, планирование и новые тендерные процедуры — среди ключевых нововведений. Более того, гражданские активисты и журналисты России будут иметь заметно больше возможностей для тендерного контроля, чем их коллеги в Украине! Некоторые предложения "общественников" были учтены и при разработке ФКС.

Игорь Артемьев не стал ретушировать характеристики своего детища. Что делает его видение особенно ценным...

— В Украине госзакупки — одна из наиболее острых общественных проблем. В связи с этим особый интерес вызывает опыт России по созданию федеральной контрактной системы (ФКС), внедряемой с 1 января 2014 г. Какие ключевые проблемы призвана решить эта новая система?

— Я бы начал разговор с утверждения, что ФКС — это преемница действующего федерального закона №94. Несмотря на то, что вокруг нее было много споров, ключевые решения в системе госзакупок России были приняты еще в 2005 г. Тогда министром экономики РФ был Герман Греф, нынешний глава "Сбербанка России". Вместе с ним мы и писали нынешний 94-ФЗ.

Этот закон имеет три ключевых компонента. Во-первых, это открытость. Во-вторых, это антикоррупционная основа. И, в-третьих, это мощное развитие конкуренции.

Основные практические элементы заключаются в следующем. На пространстве от Калининграда до Камчатки действует единый государственный сайт zakupki.gov.ru. Любой заказчик — школа, больница или правительство Москвы — обязан вывешивать на нем все свои оферты, то есть что и как они хотят купить. Предприниматель может использовать внутреннюю поисковую систему сайта и найти то, что он производит и хочет продать.

Такая открытость сама по себе имеет общественное значение. Это мера против закупок пресловутых золотых унитазов, роскошных машин и т.п.

Но главное даже не в этом. Любой предприниматель может увидеть, что хочет купить государство. Например, он производит молоко. Он вводит поиск по "молоку", и со всей России ему сваливается информация о том, кто в государстве хочет закупить молоко. Он посмотрит свой регион и узнает, что больнице на соседней улице нужен, скажем, бидон молока в день. Откуда бы он об этом узнал, если бы не было этого сайта? Конечно, он пойдет на этот аукцион и выиграет его, поскольку логистика ему ничего не стоит.

Раньше действовала система, когда эта информация скрывалась, покупали у "своего" и подороже. И за это получали откат.

Это — первая характеристика нашей системы. Вторая заключается в том, что у нас действуют электронные аукционы. Если брать по количеству торгов, то 80% всех закупок производятся на электронных аукционах. Если брать по стоимости, то около 40% средств бюджетов всех уровней разыгрывается на аукционе.

В России работают пять специальных электронных площадок. На них может зарегистрироваться любая компания. Всего у нас около 500 тыс. зарегистрированных подрядчиков. Подрядчик регистрируется один раз. И дальше нет никакой бумаги. Только электронным путем, с использованием электронной цифровой подписи (включая сами торги и электронный контракт).

Торги ведет робот, а не человек. Его подкупить нельзя. Названия компаний — участников аукционов в процессе торгов зашифрованы. На кого оказывать давление — непонятно. Лишь после завершения аукциона они открываются.

Это мощный стимул для конкуренции. Никому не нужно лететь из Владивостока в Москву на молоточковый аукцион. Вы можете участвовать в нем со своего домашнего компьютера, получив соответствующие логины и пароли.

На мой взгляд, на аукционах мы смогли обеспечить открытую антикоррупционную процедуру закупок. Конечно, можно как-то с ними "играться", и остаются некоторые проблемы, но манипулировать торгами стало тяжело. А на конкурсах мы этого не добились.

— Тем не менее режим открытости используется и на конкурсах?

— Да, открытость сохраняется, публикация на государственном веб-портале и т.п. Кстати, у нас действует второй веб-портал torgi.gov.ru, на котором государство продает свое имущество...

— Что же нового принесла ФКС?

— Она сохранила это старое ядро. Для меня это принципиально важно. И добавила туда систему планирования, когда предпринимателям заблаговременно объявляют: смотрите, на трехлетний период мы будем проводить такие-то закупки. Хотя эти планы можно корректировать, тем не менее предпринимателю понятны ориентиры. Я могу перепрофилировать производство и попасть на выгодное для себя поле госзакупок.

Почему госзаказ выгоден? Потому что он без процентов. Это в банке вы берете ссуду и платите проценты. А здесь вы получаете живые деньги, часть авансируется, и это все без процентов.

Например, это важно для малого бизнеса. Это фантастический экономический рычаг. Согласно нашему законодательству, от 10 до 20% лотов должно быть разбито на маленькие лоты стоимостью менее 15 млн рублей. Кроме этого, есть специальные сессии на аукционах для малого бизнеса. В прошлом году такими малыми лотами для малого и среднего бизнеса было проведено торгов на 
1 трлн 300 млрд рублей (то есть около 45 млрд долл.).

— До этого заказчики не были обязаны составлять и публиковать свои годовые планы?

— Да. Сейчас планы на три года — это общее планирование, а на год составляется так называемый план-график. И для правительства тоже будет полезно знать, что заказчики собираются покупать. Чтобы это не происходило в последний момент, как у нас многие привыкли.

Второй важный элемент ФКС. Вводится понятная процедура контроля качества поставленных товаров, работ или услуг со стороны Росфиннадзора. Это орган, обязанный следить за эффективностью использования бюджетных средств. Старая система контроля основывалась еще на советских, неэффективных нормах. Теперь будут прямые проверки и санкции вплоть до уголовных. Важно, что офисы Росфиннадзора есть в каждом регионе.

Третье: расширилась палитра процедур закупок. У нас раньше были только аукционы, конкурсы и котировки, мы сознательно сужали этот круг. Но нас убедили в необходимости разноцветья. Например, для закупки научно-исследовательских работ введена более подходящая процедура двухэтапного конкурса. Когда идет поисковая работа на первом этапе, заказчик зачастую не знает, что точно он хочет купить, но знает, что ему нужно сделать. Есть ли в природе такой прибор? Он изобретен или нет? И сначала заказчик собирает компании и обсуждает с ними это на первом этапе. Так готовится оферта на второй этап.

— В Украине такая процедура уже есть...

— У нас она не была запрещена в том смысле, что никто не запрещал собирать компании для обсуждения, но это не считалось отдельным этапом. И компании говорили: если это не считается официальной процедурой, то мы не будем приходить; мы должны четко понимать, что мы в официальном процессе и сможем остаться на втором этапе...

Кроме того, мы сократили количество оснований, благодаря которым можно проводить закупку у одного участника.

— Критические замечания. В России есть Институт закупок и продаж при Высшей школе экономики. По словам ее директора Ирины Кузнецовой, они провели статистический анализ результатов е-аукционов и пришли к выводу, что ожидания того, что они приведут к повышению конкуренции, получению необходимых товаров по оптимальным ценам, как минимум завышены...

— Они считают, что завышены, а я считаю, что занижены. У них статистика не репрезентативная во многих случаях. На мой взгляд, они часто дают некорректные данные. Впрочем, в конце концов, я не против, они ученые и обязаны критически смотреть на вещи.

У нас действительно есть системный недостаток в госзакупках. Он заключается в том, что уровень конкуренции в стране низкий. И поэтому около половины аукционов и конкурсов проходят с одним участником или на них вообще никто не приходит. Такие торги отменяются.

Это о чем говорит? О том, что количество предприятий, способных выполнить ту или иную задачу, не такое большое, как хотелось бы. А в области инноваций еще меньше. Но это вопрос не госзакупок как таковых, а большой вопрос развития малого и среднего бизнеса.

—У вас тоже существует норма, что на аукцион должно прийти минимум два участника?

— Да... Поэтому, если подходить с точки зрения конкуренции, то у нас не так все хорошо. Но 
у нас плохо было и в 90-х, и в 2000-х годах, но тогда мы мало что сделали.

И поэтому, когда та же Ирина Кузнецова говорит, что 94-ФЗ не смог искоренить коррупцию... Господи, но коррупция — это проблема более многогранная, чем госзакупки. Закон о госзакупках — это всего лишь зеркало, которое показало, в том числе, коррупцию в госаппарате.

Коррупция — это состояние общества, состояние экономики и права. И пенять в этом смысле на госзакупки — это значит не понимать ее природу.

Конечно, мы понимаем разницу между конкурсами, например, в Германии и в России на сегодняшний день. Я думаю, что конкурсы в России, в отличие от аукционов, имеют высокий коррупционный потенциал! И могу вам даже механизм рассказать, как это работает...

— Давайте.

— Происходит это все примерно так. И мы обсудим это открыто на заседании специальной правительственной комиссии. По правилам, заказчик имеет право на субъективную оценку. Возьмем в качестве примера научно-исследовательскую работу. Заказчик должен представлять, какая фирма имеет высокий рейтинг и выполнит лучше научную работу исходя из своего опыта, что это не два спившихся матроса, которые назвали себя научной организацией, и т.д.

И вот на такую общую оценку, например, заказчик отводит 
45 баллов. При этом надо помнить, что получивший 51 балл — победитель.

Вторым и единственным критерием оценки правильно было бы ставить цену, но он не ставит. При этом комиссия заказчика участнику №1 ставит 45 баллов. А второму — ноль.

Мы провели анализ всей статистики по конкурсам. Выяснилось, что в 95% случаев по первому критерию ставят одним участникам максимум, а другим — минимум. Нет Гауссова распределения. Нет частного мнения ни одного из членов комиссии! Решение заранее подготовлено.

Вводится также второй, я назову его "фальшивый", критерий. За него дается, допустим, 15 баллов. Это может быть срок сдачи работы (хотя и понятно, что это не может быть критерием). И тот, кто обязуется сдать к этому сроку, получает эти баллы. В результате оба участника их получают. Только участник №1 уже выиграл. У него уже больше 50 балов!

При этом участник №1 предлагает, допустим, чтобы ему заплатили за работу 1 млрд рублей, а участник №2 — 200 млн рублей. Но комиссия выбирает участника №1! Потратят в пять раз больше денег.

Возможность введения таких дополнительных критериев и позволяет заранее выбирать победителя. Это надо запретить.

Разница с неисследовательскими закупками небольшая. Тут по первому критерию будет не 45, а 20 баллов. Тогда фальшивых критериев будет три. Срок поставки, гарантия и еще что-нибудь. Но решающими будут баллы именно по первому критерию.

Вот такие манипуляции на конкурсах встречаются довольно часто. Необходимо изменить постановление правительства, которым утверждена формула оценки предложений. Критерии должны отталкиваться от цены и опыта компании.

Почему я называю некоторые критерии "фальшивыми"? Потому что, по сути, это не критерии оценки, а условия поставки (срок, гарантия и т.п.)! Ясно, что если кто-то ставит срок, который отличается от необходимого заказчику, то его нужно просто не допускать до участия в конкурсе.

— Интересно, что, как говорил мне глава Агентства по госзакупкам Грузии, у них принят приблизительно такой же подход. Сначала цена, а потом идет отбор по соответствию выбранным критериям...

— На самом деле, на мой взгляд, конкурсы и в Европе проводятся не слишком хорошо. Например, есть статистика, что в тендерах Германии только в 1% случаев побеждали ненемецкие фирмы. И это в объединенной-то Европе! Значит, барьеры существуют...

— Кстати, а сколько российских тендеров выигрывают нерезиденты?

— У нас пока не очень много. Но их будет много. Почему? Потому что заработал Таможенный союз. Белорусы уже активно участвуют с 1 января 2013 г. А для Казахстана это заработает с 1 января 2014-го.

— И в России, и в Украине существует проблема оптимального соотношения цены и качества во время гостендеров. Демпинг и тому подобное. Как в России это решается, и как это будет решать ФКС?

— Цена и качество — универсальные критерии. Никто никогда этого не отрицал. Мы предлагаем по ним ввести ряд ограничений сверху и снизу. Например, мы вписали в закон запрет на покупку ненового оборудования. Нужно исключить технологическую рухлядь. Думаю, что правительство может публиковать в лице Минпрома список старых технологий, приборов и т.п. либо управляющих технологических или физических параметров, которые не дадут никому права закупать старье.

— Имеется в виду, это будет происходить, когда в полном масштабе заработает ФКС? В законе о ФКС введение некоторых норм растянуто во времени...

— Нет, это уже работает в  94-ФЗ. Например, после принятия закона об энергоэффективности правительство решило вообще запретить закупку для государства лампочек накаливания. Только современные. Это мера снизу — отказаться от рухляди.

А сверху — это предметы роскоши. Нужно решить вопрос по роскошным "мерседесам" и мебели для госслужбы. ФКС предоставляет правительству эту возможность.

Теперь об антидемпинговых процедурах. Это важная проблема. Каковы антидемпинговые процедуры при аукционах? Прежде всего участник должен положить оператору электронной площадки в качестве залога 2% от стартовой цены закупки за каждую свою компанию, участвующую в аукционе. Это обязательное условие.

В случае победы компания должна предоставить заказчику безотзывную банковскую гарантию от хорошего банка. Тот, кто брал кредит у банка, знает, что кредитный комитет тебя "просветит" насквозь и выяснит, что у тебя есть. Сколько у тебя экскаваторов, есть ли у тебя персонал, что ты строил и т.д. То есть от квалификации чиновников мы перешли к квалификации рыночной структурой — банком.

Особенность безотзывной гарантии такова, что в случае чего заказчик выставляет иск не поставщику, а сразу же банку и снимает с него деньги. А банк сам ловит беглеца и разбирается с ним.

Кроме того, согласно действующему закону, шаг аукциона не превышает 0,5%. Вот стартовая цена. Дальше аукцион идет на понижение. И каждый раз расстояние 0,5%. И если, например, четыре компании торговались до конца, то какой же это демпинг? Может, правильнее сказать, что стартовая цена была завышена в разы?

— Возможно...

— Наши критики говорят: нет, это все заговор, все четыре компании принадлежат одному. На что я отвечу: хорошо, между победителем и четвертой компанией разница всего 2%. Но за каждую из четырех гипотетический владелец должен заложить 2% и потерять в обязательном порядке 6% залога. Это уже серьезные потери.

И мы говорим — на аукционах действительно происходит падение цены! Правда, бывает по-другому. Когда две фирмы-однодневки, снабженные залогом для участия неким одним теневым собственником, начинают идти резко вниз, а он ведет третью фирму поближе к стартовой цене. И потом эти двое убегают от заказчика, а третья побеждает...

Все, кто не разбирается, говорят — вот оно, несовершенство системы! Но они забывают о так называемом правиле десяти минут. Что это такое? Это известный антидемпинговый механизм, который сложился на биржах еще в 80-х годах прошлого столетия. Как только объявлен победитель, на компьютере появляется объявление о "правиле 10 минут". Любой участник может перенести свою ценовую заявку в любую точку, но не ниже победителя.

И если одни участники видят, что другие начинают демпинговую чуму, то они останавливаются и ждут "правила 10 минут". А потом переносят свою заявку в необходимую точку.

Когда происходит подведение итогов, и первый победитель "отваливает", потом второй, то новый аукцион не проводится. Победителем объявляется та компания, которая воспользовалась "правилом 10 минут" и предложила лучшую цену.

Демпингующие компании, улетевшие за пределы возможного, попадают в Реестр недобросовестных поставщиков и три года не смогут участвовать в госзакупках. Я направляю письмо в налоговую, она ими занимается. А теневой делец, который их спонсировал, теряет по 2% залога на каждой компании...

— Хорошо, но ведь он тоже может воспользоваться "правилом 10 минут"...

— Да пожалуйста. Но тогда его цена все равно будет выше демпинговой. Где будет его профит? Когда есть минимум три участника (даже если два жулика и один настоящий), система жульничества не будет работать.

Беда наша в том, что половина аукционов и конкурсов ничем не заканчивается. Недостаточно участников. Но когда мы раскроемся для Таможенного союза — для казахов, для белорусов, дай Бог, для Украины, для иностранцев (с определенными преференциями в 15% для наших участников), то у нас может появиться больше трех компаний на одни торги.

Конечно, на аукционах антидемпинговые процедуры лучше устроены, чем при проведении конкурсов. Конкурсы — это особая вещь. Мы думаем над тем, чтобы внедрить электронные конкурсы. Знаете, как конвертики над чайником раньше открывали и потом закрывали? Это никуда не исчезло.

А должно все происходить в электронном пространстве, в личном кабинете заказчика. Даются оферты, они открываются в один момент... И, конечно, оператор электронной площадки должен нести ответственность за разглашение информации. Но это не проблема.

— А каким образом у вас регулируется стартовая цена?

— Соответствующие нормы есть в действующем законе 94-ФЗ, а в законе о ФКС они расширены и подробно описаны. Вводится около десяти методов определения этой цены. Если ты собираешься покупать какой-то товар, то берешь аналитику — сколько этот товар стоил на госторгах в твоей или соседних областях.

Есть, например, метод сопоставимых рынков. Сколько этот товар стоит сегодня в Казахстане, Беларуси и т.д.

— Предполагается ли маркетинговый анализ как метод?

— Да, но это стоит денег.

— Обязан ли заказчик документально подтверждать, какой метод он использовал?

— Он обязан использовать хотя бы один метод и составить официальный протокол с точным указанием источника информации о ценах. Например, он может написать, что инвестбанк провел для него исследование, и вот его отчет.

Проведение предварительного анализа стартовой цены по любому методу считается добросовестным поведением чиновника. И правоохранительные органы не вправе предъявлять ему претензии, если он использовал хотя бы один метод и подписал протокол.

— В Украине е-аукционы должны были заработать с 1 января этого года. Но поскольку необходимая нормативная база еще не принята, они "зависли". Одновременно мы столкнулись с проблемой, что сами заказчики не готовы к е-аукционам, начиная с сельсоветов, самого слабого звена. Реальным является риск, что в случае их одномоментного внедрения масса закупок будут сорваны...

— К аукционам надо готовиться. Протестов будет много. Мне, например, написал сельский староста из Амурской области о том, что он меня в гробу видел и никакой "электроникой" заниматься не будет. Потому что ему 60 лет, и он не собирается на старости лет переучиваться.

Сама система е-аукционов носит ярко выраженный инновационный характер. Если товар попал в список для е-аукционов, то ты обязан их использовать. Это как признак квалификации государственного служащего. Ты должен получить свой электронный ключ, научиться его вставлять в компьютер. Если ты этого не умеешь, то позови сельского учителя или консультанта за деньги. Нетрудно научиться этому и самому.

Мы, например, в правительстве сейчас переходим на безбумажный документооборот. Видите, сколько у меня бумаг на столе? Он будет пустой. Я смогу подписывать документы прямо в компьютере — в машине.

— А была ли в России федеральная политика по предоставлению заказчикам ключей электронной цифровой подписи? Скажем, по линии госказначейства...

— Так и было. За счет денег госбюджета именно казначейство выдавало ЭЦП заказчикам. Ведь именно казначейство выдает деньги под госзакупки! А участники торгов самостоятельно приобретали ЭЦП на рынке. Мы также запустили программу обучения заказчиков...

Выдачу ЭЦП заказчикам должны осуществлять только официальные власти. Если это будут делать какие-то "левые" ребята, то там начнется такая "песня" с бюджетом, что вы намаетесь расхлебывать...

Нам хватит истории с фальшивыми банковскими гарантиями. Когда они появились, в казначействе сделали электронный реестр банковских гарантий. Чтобы заказчик мог зайти в реестр и проверить, была ли выдана такая гарантия.

Еще один важный момент. Согласно ФКС, закупки до 200 тыс. рублей (около 7 тыс. долл.) можно проводить без торгов. Это вариант для того же сельского старосты, у которого весь годовой бюджет может составить эту сумму.

— Означает ли это, что ФКС повысила нижний порог для госзакупок?

— У нас было 100 тыс. Но за эти годы шла инфляция, где-то около 8% в год...

— Как работает в России Реестр недобросовестных поставщиков?

— Если победитель отказался от подписания контракта, то он попадает в этот реестр. Он ведется с самого начала, с 2006 г. Только если ранее в него заносились юридические лица, то сейчас ответственность распространяется и на физических лиц, учредителей фирмы. Это нововведение ФКС. Эта информация обнародуется на нашем сайте. В течение трех лет такое лицо не сможет принять участие в госторгах. Под видом какой бы фирмы оно ни выступало!

Теперь дети нарушителей будут видеть имя и фамилию папы или мамы и знать, что они недобросовестные люди.

— А каковы критерии занесения в реестр?

— Критерий один — отказ от подписания договора после торгов.

— А участие в сговорах? Логично было бы поставить первым критерием именно участие в тендерных сговорах...

— В России картельные сговоры — это уголовное преступление, согласно антимонопольному законодательству. До семи лет лишения свободы! Так что нет особой нужды заносить участников сговоров в реестр, ими занимаемся мы вместе с полицией и прокуратурой.

— В Украине достаточно часто скандалы или даже злоупотребления в госзакупках происходят не из-за злого умысла, а из-за незнания заказчиками законов. Как у вас решается и будет решаться проблема профессионализации закупочной деятельности?

— Прежде всего, мы создали учебно-методический центр ФАС в Казани. На его основе мы проводим массовое обучение наших сотрудников и заказчиков. Также мы обратились к ведущим университетам по всей стране с таким предложением: мы обучаем их тренеров, а они потом обучают заказчиков и зарабатывают на этом деньги. В целом в стране за семь лет через обучение прошли один миллион двести тысяч человек.

Но в самом начале проблема стояла крайне остро. Поэтому всю систему мы внедряли поэтапно. Е-аукционы были внедрены лишь 2,5 года назад.

Умные университеты начали открывать кафедры по госзакупкам. За последние два года были открыты 19 кафедр в Москве и регионах. Например, мой заместитель А.Цариковский — заведующий кафедрой госзакупок в Высшей школе экономики. Сейчас мы открываем кафедры в МГУ и МГИМО.

Как правило, завкафедрами ставят наших настоящих и бывших чиновников, поскольку они являются носителями практических знаний и творцами системы.

— Я бы хотел обратить внимание на такую ситуацию. В Украине закупки проводят тендерные комитеты. Его члены несут коллективную и индивидуальную ответственность. Но свои функции они выполняют "на общественных началах". Это дополнительная нагрузка и ответственность, которая никак не оплачивается...

— Эта проблема существует и у нас. И она является одной из ключевых. Поэтому мы давно выдвигаем такой тезис: в случае экономии определенного количества средств членам тендерного комитета нужно выплачивать некую фиксированную сумму, скажем, не превышающую три должностных оклада. Как дополнительную премию.

Наши чиновники, особенно федерального уровня, получают небольшую зарплату. Поэтому такая премия будет для них стимулом становиться так называемыми контрактными офицерами.

Кто еще должен получать такую премию? Тот, кто участвовал в подготовке торгов. Не только члены комитета.

Мы пробиваем эту идею. Сейчас в законе о ФКС говорится, что такое вознаграждение может выплачиваться, но пока не решено, как именно. Я надеюсь, что будет постановление правительства по этому поводу. И оно сделает эту работу хорошо оплачиваемой.

Чтобы вы представляли, в день в России проводится около 5000 электронных аукционов, ФАС в день накладывает 200 штрафов на госслужащих. Их размер — до 
50 тыс. рублей. В основном это штрафы в сфере госзакупок. Это "негативный" стимул.

А какой же положительный стимул? Его и надо создать.

— Правильно ли я понимаю, что вы двигаетесь к созданию института контрактных офицеров, как это работает, например, в США? Они занимаются исключительно госзакупками...

— Закон подразумевает такую модель для "федералов" в обязательном порядке. Для чиновников в субъектах федерации — практически в обязательном порядке. А для местного самоуправления, сельсоветов — необязательно, поскольку у них просто денег может на это не быть.

В обычной ситуации это будет отдел или управление при заказчике. Контрактная служба.

Мы хотим сделать закупочную работу настоящей уважаемой профессией. Сейчас у нас есть успешные арбитражные управляющие, адвокаты. Их знает вся страна. Должны появиться и успешные контрактные офицеры. Их доблесть будет заключаться в покупке товара прекрасного качества по приемлемым ценам.

— Каким образом в России отечественный производитель стимулируется с помощью системы госзакупок? Эта тема сегодня достаточно популярна среди украинских парламентариев и чиновников...

— Я назову два механизма. Один работает уже давно, а второй развивается сейчас. Согласно закону, приказом Министерства экономики по определенным группам товаров может быть введена 15-процентная преференция для отечественного участника. Он станет победителем, даже если его цена будет на 15% выше цены иностранного участника. В данный момент эта преференция мало применяется на практике. Потому что правительство решило, что в условиях кризиса этого не нужно делать.

Второй механизм — это офсетные сделки. Это требование, которое выставляется государством, но оно не связано с предметом торгов. И в законе сказано, что оно может использоваться только в случае защиты интересов РФ, ее субъектов и граждан.

Прежде всего, это касается локализации производства. Пример из жизни. Приезжает к нам крупная иностранная фирма и говорит: мы хотим иметь гарантированный госзаказ на поставку, допустим, электронных томографов. На что правительство может им сказать следующее: 5% от всех госзакупок мы готовы отдать вам без торгов, но при условии, что вы построите здесь завод и будете производить эти томографы у нас.

А могут быть офсетные сделки попроще. Например, вы поставляете готовые автомобили. И, согласно офсетной сделке и условиям тендера, вы еще должны будете поставить определенное количество оригинальных запчастей в госрезерв.

— Решение о таких сделках принимается именно правительством, а не ФАСом или конкретным заказчиком?..

— В случае с преференциями — только правительство. Теоретически условия офсетной сделки могут быть в условиях тендера. Например, если речь идет о поставках полного жизненного цикла товара. Но за рамками такого подхода — это компетенция правительства.

Кстати, у нашего правительства есть право провести закупку вне рамок закона, без соблюдения процедур. Чем это вызвано? Иногда возникают очень сложные ситуации — подбор финансовых консультантов, международных юристов... Например, вы ведете дело в американском суде и вам нужен только конкретный адвокат.

— А есть ли в законе перечень условий, при которых правительство имеет такое право?

— Мы ушли от этого. Но такое решение принимается не распоряжением, а только постановлением правительства, т.е. публично. Публичная процедура — это хорошая гарантия. Правда, до сих пор такие постановления не принимались.

— Украинский опыт говорит об опасности такого подхода. Несколько лет назад все закупки регулировались положением и решениями Кабмина. В результате парочка таких решений ставится в вину Юлии Тимошенко...

— Но экономическую жизнь очень трудно загнать в узкие рамки...

— А на какой срок заказчик может заключать контракты с победителями торгов?

— У нас сейчас существуют трехлетние контракты, будут пятилетние, а в оборонке есть и более длинные.

— То есть вы ушли от ситуации, когда бюджетный год заканчивается, и неосвоенные средства возвращаются в бюджет?

— Да, мы пять лет бились за это. Недавно были приняты поправки в Бюджетный кодекс, и контракт можно исполнять еще год после того, как закончился бюджетный год. Такую норму ввели у себя, например, американцы, новозеландцы. У нас до этого всегда была проблема четвертого квартала, когда государственные служащие срочно "осваивали" деньги.

— Вопросы об открытости и прозрачности. Что нового в этой сфере принесет ФКС? Какая информация будет доступна? Тексты контрактов...

— Тексты контрактов уже доступны — в Реестре контрактов казначейства на его сайте. В принципе, сейчас доступны все документы — от оферты, протоколов до документов о завершении закупки жизненного цикла.

Новое заключается в строительстве так называемого независимого регистратора. Это система, которая будет сохранять резервные копии всех электронных площадок операторов.

Но главное — это появление мощнейшей аналитической программы. Ее смысл таков. Допустим, в Иркутской области провели тендер на закупку мяса для детсадов. Цена оказалась на 70% выше, чем в соседней области. У контролеров и аналитиков в компьютере эта информация в автоматическом режиме высветится красным. И проверка торгов будет не через два года, когда он сдаст свои финансовые отчеты или Росфиннадзор устроит плановую проверку, а практически в режиме реального времени.

Все отклонения от цен будут моментально появляться на экране.

— В ФКС появилась норма, согласно которой необходимо проводить общественные слушания при госзакупках свыше определенной суммы...

— Да, любая закупка свыше миллиарда рублей должна пройти через общественное обсуждение. Объявление о ней вывешивается на сайте, идет обсуждение. Специальная комиссия рассматривает комментарии и вносит изменения, если необходимо.

В некоторых случаях будут публичные слушания при заказчике. Он будет их организовывать, а мы — контролировать, сделал ли он это. А если обнаружатся фальшивые протоколы, то будет суд и т.д.

И в действующем законе есть подобные нормы. Уже идут такие обсуждения, но не очень активно. Реагируют в основном блогеры, независимые журналисты, адвокаты.

— Каковы общие результаты работы системы госзакупок России?

— За семь лет работы российской системы госзаказа было сэкономлено около 1,5 трлн рублей, то есть, где-то 50 млрд долл. Это разница между стартовой ценой и ценой победителя по завершенным контрактам.

Конечно, частой практикой раньше было завышение стартовой цены, и мы были первыми борцами с этим. Но если бы не было конкурентной процедуры, то по какой цене состоялась бы закупка? По стартовой завышенной!

Аукцион дает 13,9% экономии, а конкурс — 7,5%. Последнее понятно, мы с вами уже об этом поговорили.

Доля неисполненных контрактов составляет 2,9% в масштабах всей Российской Федерации. И это при всех демпинговых и прочих ухищрениях и т.п.

При этом, как я сказал, конкурентное поле составляет всего лишь 50%. То есть на половину аукционов никто не пришел или пришло недостаточно участников, и они были отменены.

Но это как вопрос о коррупции. Развита ли конкуренция в России? Не очень развита. Но благодаря закупочным процедурам она стала более развитой. Мы развиваемся, мы не сидим на мешке с картошкой.

А конкуренцию мы развивали и будем развивать. Один Таможенный союз чего стоит! А вступление в ВТО! Да и чисто российские возможности активно используются. Недавно была принята Стратегия развития антимонопольной политики до 2024 г., "дорожная карта", утвержденная правительством, и т.п. Но это уже другой разговор. 

Источник: gazeta.zn.ua